Факультеты политологии и социологии ведущих российских университетов заполняют «социальные архитекторы». Новые образовательные программы появляются уже второй год с подачи политических менеджеров Кремля — Сергея Кириенко и Александра Харичева. При этом, по словам собеседников T-invariant, сокращаются классические академические программы, а преподаватели, не вписавшиеся в новую систему «путинских партшкол», теряют работу. Однако многие оставшиеся на факультетах скептически настроены к новому кремлевскому проекту. В СПбГУ руководство требует от сотрудников факультета политологии обязательной регистрации на международную научно-практическую конференцию «Социальная архитектура: теория и практика социальных изменений», которая открывается сегодня, 23 октября 2026 года. Эксперты, опрошенные T-invariant, считают, что для университетов начинается новая эпоха: как в советское время идеологические отделы КПСС руководили партшколами, так теперь администрация президента стремится взять под контроль подготовку политологов и социологов.
Конференция, патронируемая администрацией президента (АП РФ), проходит в Санкт-Петербурге 23–24 октября 2026 года. В распоряжении T-invariant оказалось письмо декана факультета политологии СПбГУ Александра Курочкина заведующим кафедрами с требованием обязательной регистрации сотрудников:
«Прошу довести до сведения всех нпр [научно-педагогических работников. — T-invariant] ваших кафедр информацию о необходимости регистрации на конференцию. Зарегистрироваться должны все (!) без исключения. Участие необходимо принять хотя бы в один из дней 23 или 24, в зависимости от занятий».
Это уже вторая конференция с таким названием в Санкт-Петербурге. «Первая прошла скромно в универе, а эта с размахом [в музейно-выставочном центре «Россия — моя история». — T-invariant]. Ректор Кропачев и недавно назначенный декан опасаются, что люди просто не придут, поэтому пошли на такие меры. Я говорил с коллегами, никто и не пошел бы туда, если бы не жесткий приказ и угрозы. Вы вообще видели, кто там будет выступать?» — объясняет знакомый с ситуацией собеседник T-invariant.
Среди ключевых спикеров конференции — начальник управления президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Александр Харичев. Он же, по словам сотрудника СПбГУ, — куратор всего направления «социальная архитектура», которое в последние годы внедряется в российских вузах при поддержке АП РФ.
Другие представленные на сайте конференции эксперты — депутат Госдумы Олег Матвейчев, первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству, председатель координационного совета общества «Знание» Любовь Глебова, депутат Госдумы и телеведущий Евгений Попов, гендиректор президентской платформы «Россия — страна возможностей», ректор Мастерской управления «Сенеж» Андрей Бетин и директор Института социальной архитектуры той же платформы Сергей Володенков (вероятно, предполагается, что у платформы может быть собственный институт).
Именно Володенков — автор-составитель учебника по социальной архитектуре, предназначенного для новых магистратур. В сети опубликованы только фрагменты пособия (20–30 страниц). По ним невозможно оценить содержание книги, однако можно узнать состав ее авторов и рецензентов. Среди соавторов — Александр Харичев из АП РФ, среди рецензентов — ректор РГГУ Андрей Логинов, о котором T-invariant уже подробно писал.
СПРАВКА T-INVARIANT
Сергей Володенков в 1997 году окончил Северо-Западную академию государственной службы по специальности «Государственное и муниципальное управление». В 2000 году защитил в МГУ кандидатскую диссертацию «Моделирование современных политических процессов: возможности и границы применения» и с этого времени числится сотрудником МГУ. В 2016-м Володенков защитил докторскую диссертацию «Технологии интернет-коммуникации в системе современного политического управления».
Требование обязательного участия всех сотрудников во внешних мероприятиях — относительно новая практика в СПбГУ, рассказывает собеседник T-invariant. «Такое началось, может быть, в конце 2025 года, когда перестали стесняться. Точно всех загоняли на чествование афганца, журналиста Sputnik с участием Кропачева и афганской делегации. Из него делали героя, это было в новостях», — рассказывает он. Речь идет о церемонии, состоявшейся 3 сентября 2025 года в СПбГУ: Хайбару Ахмаду Акифи вручили диплом о присуждении ученой степени кандидата политических наук (сообщение о мероприятии и фотографии опубликованы на официальном сайте университета). «Так что на конфу идут все, никто не хочет быть уволен, как несколько человек на факультете, которые попали под «академический светофор» как неблагонадежные», — считает собеседник T-invariant.
Откуда пошли социальные архитекторы?
Первых «социальных архитекторов» выпустил Финансовый университет, факультет социальных наук и массовых коммуникаций которого возглавляет генеральный директор ВЦИОМ Валерий Федоров. Первый выпуск магистратуры (торжественная церемония прошла в конце июня 2026 года) составил 22 человека. По словам Федорова, которые приводит газета «Ведомости», выпускники могут работать во внутриполитических блоках администраций, руководить проектами в бизнесе, госкорпорациях и некоммерческих организациях. «Даже [есть] такая немножко экзотически звучащая профессия, как дизайнер социального капитала <…> Продюсеры внутренней экосистемы», — сообщил Федоров. По данным сайта вуза, обучение стоит от 490 000 рублей в год.
В СПбГУ стоимость этой магистратуры серьезно различается в зависимости от паспорта абитуриента: 360 600 рублей в год для россиян и граждан Беларуси и 483 500 рублей для остальных иностранцев. Аналогичная магистратура есть на факультете политологии МГУ (почти 600 тысяч рублей в год). В РАНХиГС к подготовке новых специалистов подошли с размахом. В 2026 году вуз открыл четыре программы магистратуры по социальной архитектуре, как рассказал «Ведомостям» проректор Андрей Полосин. Это «Социальная архитектура публичного управления» (другое название — «Ресурс России»), «Внутренняя политика и социальная архитектура», «Политическое управление и социальная архитектура», а также «Социальная архитектура и продюсирование в креативных индустриях». Всего в РАНХиГС на этих направлениях предусмотрено 245 мест, из них 52 бюджетных. Стоимость платного обучения — 650 тысяч рублей в год. Вероятно, дешевле всего обучение обойдется в Государственном академическом университете гуманитарных наук (ГАУГН) — 320 тысяч рублей в год.
Зачем нужны социальные архитекторы?
Само понятие «социальная архитектура» возникло не в России. Однако в 2024–2025 годах в России ему придали новое, вполне прикладное значение — в интересах Кремля. 14 января 2025 года о старте федерального конкурса социальных архитекторов объявил первый заместитель руководителя администрации президента России Сергей Кириенко. Как писало издание «Медуза» со ссылкой на опрошенных политтехнологов, в условиях отсутствия конкурентных выборов Кремль нашел для них новую сферу деятельности — социальные проекты в регионах: поддержку участников войны в Украине, благоустройство школ и организацию досуга для пенсионеров.
С выводами анонимных политтехнологов согласен и собеседник T-invariant, знакомый с ситуацией в СПбГУ. «Выборов конкурентных фактически нет и не будет. Для нового времени нужны другие люди. Тут амбициозный замысел: политология как наука в целом больше так не востребована. Даже в изводе поздних путинских времен. Там же надо изучать разные политические режимы и прочее, что может разные мысли в людях заронить ненужные. И хотя вся эта социальная архитектура — чистый фейк, логика в этом есть. Один из идеологов — Андрей Шутов из МГУ — и не скрывает, что это такая реабилитация социальной инженерии, в духе этатизма и путинского технократизма», — считает политолог.
Опрошенные T-invariant сотрудники ведущих столичных вузов, а также бывшие ректоры российских университетов считают, что новое образовательное направление было разработано в АП РФ при участии Харичева и Кириенко, а затем внедрено в вузах.
«Деканы политфаков имеют свою выгоду. Это и способ для увеличения своего влияния в университете за счет того, что они встроились во внеуниверситетскую политическую вертикаль посильнее, набивают себе цену. Во-вторых, это момент для смены руководства. В 2025–2026 годах много где сменились руководители и заведующие кафедрами. Тот же Курочкин из СПбГУ. Они увольняют неугодных, в том числе маститых профессоров, проработавших многие годы. Из питерского политфака уволили несколько человек. Причем увольняют как неугодных, так и потому, что классические программы закрывают, а вместо них эти фейковые социально-архитектурные запускают», — рассказывает политолог.
«Насаждение подобных программ вполне вписывается в существующую идеологию: поменьше смыслов, побольше логистики администрирования и достижения результата, массивнее практики убеждения и купирования возражающих. Чем это отличается от масштабирования советских идеологов? Видимо, тем, что здесь как бы нарочито неважно, какую идеологию воспроизводить, — важно убедить людей ей следовать и последовательно выстроить цепочку административных действий. Это такая пост- или метаидеология, максимально свободная от каких-то онтологических обременений. Важно показать тактическую изощренность. Это давно назревало, но отчетливо видно стало только сейчас», — рассуждает экс-ректор одного из российских вузов в разговоре с T-invariant.
***
T-invariant обсудил с бывшим руководителем одного из ведущих социально-гуманитарных университетов России, зачем Кремлю понадобилось новое образовательное направление и как оно может изменить российские вузы.
T-invariant: Зачем администрации президента понадобились социальные архитекторы и столь многочисленные магистратуры в ключевых вузах? Зачем она запускает новую сущность, если политические менеджеры Кремля и силовики и так взяли под полный контроль университеты? Разве классическая социология и политология чем-то могут помешать?
Главные новости о жизни ученых во время войны, видео и инфографика — в телеграм-канале T-invariant. Подпишитесь, чтобы не пропустить.
— Мне кажется, тут есть несколько соображений. Во-первых, есть запрос на нечто, довольно сильно отличающееся от всего существующего. А в этой сфере уже существуют программы по политологии, социологии и государственному и муниципальному управлению. Есть запрос на то, чтобы, не думая об идеологии (ее за тебя придумают, если вообще идеология у нынешних кремлевских чиновников есть), организовывать коллективные действия людей — вокруг простых муниципальных и региональных проектов, более широких федеральных задач и проектов крупных компаний. Кроме того, речь идет о возможности влиять на активность и решения избирателей в других странах в угодную Кремлю сторону. То есть это не просто социология и политология, в которых нет ничего об организации коллективных действий.
Во-вторых, видимо, принято решение поставить под прямой контроль новую образовательную сферу в обход привычных практик Минобрнауки и сложившихся университетских структур и коллективов. Для прямого контроля и оперативного влияния удобнее, если это будет совершенно новое направление, которое потребует новых руководителей, новых кафедр и новых учебно-методических объединений вузов. В советское время программы и преподавательские коллективы по ключевым общественно-политическим дисциплинам — истории КПСС, политэкономии, философии и научному коммунизму — формировались под контролем идеологических отделов КПСС. По аналогии с советской системой теперь формируется образовательная система, напрямую подчиненная администрации президента.
Мне кажется, что стремление к прямому контролю связано еще и с тем, что появилась масштабная и актуальная задача — влиять на общественное мнение и активно вмешиваться в выборы в западных демократиях. Эта задача и раньше была важной, но сейчас ее значение многократно возросло. С одной стороны, резко повысилась эффективность инструментов влияния, связанных с социальными сетями и искусственным интеллектом. С другой — на фоне российской агрессии против Украины и зависимости Украины от военной и материальной поддержки Запада Кремль заинтересован в таком влиянии еще сильнее. Ясно, что столь чувствительные задачи требуют более прямой координации — без многоуровневых систем управления с участием Минобрнауки, МИДа, ФСБ и СВР.
В-третьих, политтехнологи — это про управление информацией и информирование больших групп людей. Социальные архитекторы — это уже про управление действиями больших групп людей. Это какой-то высший пилотаж, сопоставимый с лидерскими программами бизнес-школ. До сих пор лидерские программы для сферы политики реализовывались в рамках разных систем кадрового резерва и проектов вроде «Лидеров России» и «Школы губернаторов». Во всех этих программах участвуют уже сформировавшиеся лидеры, реальные практики. С социальной архитектурой хотят, судя по всему, создать нечто более системное, начиная подготовку гораздо раньше.
T-i: Что можно сказать о спикерах конференции и тех, кто создает эти магистратуры?
— Ключевые спикеры конференции — главные идеологи и начальники из внутриполитического блока кремлевской администрации, приближенные к ним руководители ключевых контор, которые осваивают задачи и гранты этого блока, а также депутаты Госдумы и тусовка вузовских начальников из когорты официальных политологов.
Обращает на себя внимание не это, а то, кого нет в числе спикеров. Нет руководителей из Минобрнауки, что может показаться странным — ведь образовательные программы реализуются и планируются на базе вузов, которые в большинстве своем либо напрямую подведомственны Минобрнауки, либо регулируются им. Нет региональных руководителей, которые, по идее, должны выступать заказчиками подготовки команд для реализации крупных региональных проектов, на которые и ориентированы программы социальной архитектуры. Нет руководителей вузов (исключение составляет Кропачев, который здесь, скорее, представляет площадку конференции), на базе которых все это должно реализовываться. Почему их всех нет? Потому что их не видят реальными субъектами принятия решений о новом образовательном направлении и системе координации образовательных программ, которую, очевидно, пытаются внедрить.
T-i: Если снова представить вас руководителем вуза (условно — вернуть вас в ваш 2007-й год), что бы вы сделали, если бы вышестоящее руководство потребовало написать коллегам подобное письмо с требованием обязательной регистрации?
— Я не думаю, что даже в те относительно травоядные годы руководитель вуза мог позволить себе отказаться от реализации программ, которые попросило открыть начальство уровня президентской администрации. Но вот их содержание руководитель вуза способен извратить… Можно протащить правильных преподавателей, которые будут читать правильные вещи, даже если все это называется как-то по-пропагандистски. И, соответственно, на содержание программ в реальности тоже можно влиять.
T-i: От этих социальных архитекторов пахнуло чем-то очень советским.
— Во-первых, модель организации программ по социальной архитектуре, как мне кажется, попробует повторить советскую систему преподавания идеологических дисциплин — политэкономии, философии и научного коммунизма. Я об этом говорил выше. Во-вторых, в советское время была система партшкол, где фактически готовили руководящие кадры. У этих школ было особое подчинение, особая система координации их деятельности со стороны власти. Наверное, на программах социальной архитектуры будут тестировать похожую модель.
Что же касается содержания нового образовательного направления, то не думаю, что можно говорить о каких-то реальных параллелях с образовательными программами советского времени.
***
Внедрение новой идеологической госпрограммы приобретает федеральный масштаб. Крупные мероприятия, посвященные социальной архитектуре, регулярно проходят в Москве и Санкт-Петербурге. Например, 3–4 декабря 2026 года в Государственном университете управления в Москве состоится всероссийская научная конференция РАПН «Социальная архитектура для политической консолидации общества: идеи, проекты и практики». Однако опрошенные T-invariant эксперты отмечают, что, в отличие от советских идеологов, у социальных архитекторов эпохи Путина нет пусть и утопичной, но понятной картины будущего. Да и предсказуемого прошлого как фундамента тоже нет.